Студентка Института Пушкина встретилась с Марией Захаровой

Студентка аспирантуры Института Пушкина Тамара Каличкина работает над​исследованием темы иронии в современном политическом дискурсе (научный руководитель - профессор кафедры общего и русского языкознания Наталья Боженкова). 

Материалом для изучения и анализа стали тексты выступлений министра иностранных дел РФ Сергея  Лаврова и директора департамента информации и печати Министерства иностранных дел России Марии  Захаровой. Благодаря сотрудничеству Института Пушкина с МИД РФ аспирантке удалось встретиться с  Марией Захаровой и лично побеседовать на интересующую ее тему. 

–   Мария Владимировна, насколько важна самоирония в жизни?

–  Конечно, важна, но самоирония не должна переходить в самоуничижение, она должна оставаться именно самоиронией. Ироничное отношение к себе и соотнесение себя с какими-то истинными величинами позволяют, с одной стороны,  развиваться и работать над собой, а с другой, – оставаться самим собой.

–  Как Вы считаете, отлично ли отношение к иронии в разных культурах?

– Безусловно, это вопрос разного менталитета и традиций, особенностей, жизненных укладов, отношения к жизни, оценки жизненных ситуаций, способов выражения мнений и чувств.

–  Можно ли говорить о различной степени градации иронии в Ваших речах, в зависимости от национальности аудитории, которая находится перед Вами?

–   Не национальность, а регион, скорее. Я бы сказала так: важны возраст и состав аудитории. Что касается подготовки к встрече – ты всегда смотришь: заявленную тему, и кто те люди, с которыми ты встречаешься,  чем они занимаются и так далее.

Также не упускаем из виду эмоциональную заряженность аудитории, а это подразумевает большое количество компонентов, которые  вносят соответствующие коррективы, в том числе и в подачу информации, и в твое общение с людьми.

–  Как Вы считаете, ирония имеет гендерные различия?

–   В моем понимании есть люди, которые обладают чувством юмора, понимают, что такое «самоирония», готовы позволять другим шутить над собой и сами шутить над собой или над другими. А есть люди, которые в принципе этого не понимают и воспринимают это в штыки или с обидой. Даже если человек владеет иронией, самоиронией, юмором, сарказмом, то нужно предполагать, что его партнеры могут быть напрочь этого лишены. Такие вещи нужно просчитывать.

Однако я могу сказать, что много раз являлась свидетелем того,   как, разговаривая с абсолютно разными партнерами, с людьми из разных уголков планеты, благодаря легкой иронии, основанной на знаниях  исторических реалий и большом профессиональном опыте, Министр иностранных дел Сергей Викторович Лавров мог совершенно иначе смоделировать беседу, расположить собеседника.

Конечно, гендерные различия существуют. Например, женщины «играют смущение», а мужчины «изображают браваду».

– В моей диссертации происходит сопоставление политического дискурса России и политического дискурса тюркоязычных стран. Мы обнаружили, что в Турции Министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу позволял себе хотя бы немного, но иронии, а женская часть политических деятелей сводила употребление иронии на «нет», то есть минимизировала совершенно.

–   Мне кажется, в каждом обществе существуют свои нюансы и неписанные правила выступлений, ведения полемики, общения в публичном пространстве, в Турции – так, в Японии – по-другому, в Великобритании третьим способом. Мы не должны навязывать друг другу насильственную унификацию. Это, говоря дипломатично, контрпродуктивно. Это разбивает естественные уклады, не на пользу развитию, а именно создает дополнительные трудности, сложности преодоления настоящих анахронизмов. Все должно идти естественным путем.

– Мы затронули термины иронии и сарказма, а Вы как-то для себя разграничиваете эти два понятия?

–  Сарказм жёстче, сильнее  иронии. Ирония мягче, у меня нет таблицы, на которой я бы соотносила эти вещи. Есть понятие «уместный» и «неуместный». Очень важно понимать: ты никогда не будешь мил и приятен для всех. Насколько бы ни была ювелирна шутка, сарказм никогда не сможет стопроцентно попасть в аудиторию. Всегда найдутся люди, которые скажут, что это для них неприемлемо.  По ситуации, по форме, по смыслу. Найдутся люди, которые будут видеть в этом ровно противоположный смысл. Вы можете даже просто произнести весь алфавит, и это уже у кого-то вызовет раздражение и неприятие. Кто-то услышит в сочетании звуков неприличные слова, кто-то не поймет, зачем Вы это делаете, для кого-то это будет потерянное время. Уже даже в этом действии люди начнут искать какие-то поводы для критики, потому что во многом люди судят предвзято и субъективно, всегда есть вещи, которые человек заранее для себя решил в отношении той или иной персоналии.

Чувство юмора у всех разное и есть предвзятость, и есть много других факторов. На какие-то мои посты кто-то пишет «lol», кликают смайлики «finger zap», а для кого-то это «Что Вы себе позволяете», кто-то пишет: «А что Вы имели в виду?».

–    Допустима ли ирония в политическом дискурсе?

–  Конечно. Сейчас известно понятие «троллинг». Раньше такого не было, по крайне мере публично. Это особый жанр, особое направление работы или особая примета времени, то, что раньше люди не могли себе позволить, сейчас является распространенной формой. Министры иностранных дел, главы государств позволяют себе какие-то вещи, которые раньше казались бы просто недопустимыми, сегодня это норма.

– Когда мы изучали Вашу страничку в социальной сети Facebook, мы обратили внимание на частое обращение к Умберто Эко и русским пословицам, поговоркам.

–  Я нахожу много близких мне мыслей, идей в романе Умберто Эко «Имя Розы». Многие считают, что серьезные вещи должны быть лишены иронии, то есть тут настолько серьезно, что не до иронии. Я считаю, что каждый принимает это решение самостоятельно. На мой взгляд без улыбки невозможно жить.

– Кто Вам наиболее близок по манере разговора, манере подачи информации?

– Мне по-настоящему близок, конечно, стиль Лаврова, потому что вижу его манеру общения за закрытыми дверьми и публичную. Для меня это понятно, в большинстве случаев, действительно тонко, правильно, к месту. Вы спросили, кто для меня наиболее близок, а близок – значит понятен. Понятно то, что я вижу и знаю.

Очень люблю Александра Ширвиндта-старшего. Всегда поражало, как человек может сочетать вещи несочетаемые, внешнюю неэмоциональность, статику, не работать ни мимикой, ни жестами, но при этом выдавать искрометные фразы и шутки. В детстве мне это очень нравилось. Меня всегда это поражало: а его коллеги были очень эмоциональны, а он оставался лаконичным. Юрий Никулин - потрясающий рассказчик. В нем была эмоциональность, но тоже достаточно сдержанная, с какой-то неожиданной развязкой. Это всегда было интересно, весело и при этом очень умно. Во многом то, о чем говорили с иронией эти люди, было намного серьезней чем то, что претендовало на пафос.


На официальном сайте ФГБОУ ВО "Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина" используются технологии cookies и их аналоги для качественной работы сайта и хранения пользовательских настроек на устройстве пользователя. Также мы собираем данные с помощью сервисов Google Analytics, Яндекс.Метрика, счётчиков Mail.ru и Спутник для статистики посещений сайта. Нажимая ОК и продолжая пользоваться сайтом, Вы подтверждаете, что Вы проинформированы и согласны с этим и с нашей Политикой в отношении обработки персональных данных, даёте своё согласие на обработку Ваших персональных данных. При несогласии просим Вас покинуть сайт и не пользоваться им. Вы можете отключить cookies в настройках Вашего веб-браузера.
The Pushkin Institute's official website uses cookies to ensure high-quality work and storage of users' settings on their devices. We also collect some data for site statistics using Google Analytics, Yandex.Metrika, Mail.ru and Sputnik counters. By clicking OK and continuing using our website, you acknowledge you are informed of and agree with that and our Privacy Policy. If you are not agree we kindly ask you to leave our website and not to use it. You may switch off cookies in your browser tools.