«Русский лингвист понимает финского лингвиста лучше, чем русского математика»

Профессор эмерит Университета Хельсинки Арто Мустайоки прочел в Институте Пушкина цикл лекций «Что мешает нам понимать друг друга: многозначность языка, ограничения мозга или культурные различия».

В своем курсе он рассмотрел ситуации коммуникативных неудач, факторы, влияющие на успешность общения, рассказал о современных подходах к исследованию  национальных культур.

По мнению профессора Мустайоки, самая серьезная проблема в мире – та, что люди не понимают друг друга. Процесс понимания – не только и не столько лингвистический. Он зависит от национальности, культуры, целей коммуникации, темперамента и множества других факторов. Важное место среди них занимает ментальность человека: ход мыслей, жизненный опыт, знания, предрассудки, стереотипы, ценности.

DSC_0400.jpg

«Русский лингвист понимает финского лингвиста лучше, чем русского  математика, потому что у лингвистов голова работает одинаково», – считает Арто Мустайоки. И потом добавляет, что понимать политиков – всех национальностей – еще сложнее.

Различия в ментальности могут нести риск непонимания, однако, его можно преодолеть: люди обычно стараются при разговоре «помогать» собеседнику, инстинктивно или намеренно адаптируя свою речь. Арто Мустайоки обозначил это явление специальным термином: «Реципиент-дизайн».

«Реципиент-дизайн» – стремление учитывать при общении личность собеседника.

Разговор с ребенком, разговор с иностранцем, язык популяризаторов науки – все это формы реципиент-дизайна. Интересным и незнакомым пока в России примером является «easy-to-read concept» – упрощение сложного текста для его понимания обычными людьми. Способность к реципиент-дизайну – важная составляющая коммуникативной компетенции человека.

Пренебрежение к реципиент-дизайну часто приводит к парадоксам.

Считается, что разница в ментальности, в картинах мира людей разных национальностей приводит к трудностям понимания. Однако в повседневном общении между близкими людьми встречается больше коммуникативных неудач, чем в разговоре с иностранцами.

Арто Мустайоки напомнил: «Российские исследователи Ольга Ермакова и Елена Земская больше 20 лет назад отмечали, что проблемы со взаимопониманием чаще встречаются в семье, где возникает иллюзия общего ментального мира. Вот типичная ситуация: свободное время, человек дома, расслаблен, нет мотивации для использования всех возможностей языка, нет особой потребности в вежливости.

С иностранцами другая ситуация: сильная мотивация к взаимопониманию, ограниченный выбор языковых средств, узкий круг тем для разговора, тщательный подбор выражений – все это способствует более четкому выражению своих мыслей».

 

Гены или культура?

Генетические особенности человека складывались тысячелетиями, в то время как культура – достаточно новое явление. Однако люди разных национальностей отличаются друг от друга именно культурной спецификой – это неоспоримый факт. Кроме того, профессор Мустайоки считает отчасти верной гипотезу Сепира-Уорфа, согласно которой особенности языка влияют на сознание.

Что касается генетики, то, согласно некоторым исследованиям, в Европе только четыре народа резко отличаются по составу генов: исландцы, баски, сардинцы и лапландцы. Остальные европейские народы достаточно однородны по генетическому составу, но, как известно, национальные культуры у них очень разные.

Арто Мустайоки упомянул еще об одном факте, доказанном в последнее время: если человек чему-то научился в жизни, это может повлиять на гены. Современная молодая наука – эпигенетика – допускает, что приобретенные культурные особенности не только воздействуют на деятельность мозга, но и могут передаваться генетически следующим поколениям.

Стереотипы и предрассудки – тоже часть культуры, они помогают в познании мира, экономят умственные усилия, предлагая наиболее вероятные, с точки зрения жизненного опыта, оценки и свойства людей. Они играют значительную роль в процессе коммуникации,  но они и опасны, потому что дают слишком простое представление о мире. Люди, в действительности, индивидуумы, у каждого есть свои персональные свойства.

«Мы всегда что-то с чем-то сопоставляем. Мы скажем, что русские эмоциональны, но итальянец считает иначе. А когда я в финской аудитории говорю, что наши соотечественники очень сдержанны, всегда кто-то скажет: «О, что вы, я знаю одного очень эмоционального финна».

 

А что же русские?

Говоря об особенностях русского менталитета, профессор Мустайоки напомнил о работах российского лингвиста Иосифа Стернина. В них приводятся такие черты: соборность, душевность социальных отношений, историческая терпеливость, бытовая импульсивность, неосмотрительность, закононебрежение, нелюбовь к среднему.

«Мой знакомый говорил: если вам нужно что-то хорошо и упорно делать один-два года, зовите финнов. Но если вам нужно что-то сделать быстро и много, за один-два месяца, зовите русских», – говорит Арто Мустайоки.

Связь языка и сознания рассматривается в работах польской и австралийской исследовательницы Анны Вежбицкой. С ее точки зрения, русский язык характеризует обилие безличных конструкций, отражающее неконтролируемость чувств и иррациональность русского менталитета. Для этого есть даже особая конструкция «Лодку унесло ветром». 

Арто Мустайоки привел и свои собственные  наблюдения, предложил свои примеры, касающиеся национальных особенностей русских.

Он отметил такую специфическую черту, как амбивалентность по отношению к новым явлениям в языке: «Человек может говорить, что ненавидит слово «гламур», но это же слово постоянно присутствует в его лексиконе».

По мнению профессора, наши сограждане любят ссылаться на прецедентные тексты и явления, высоко ценят риторический талант, проявляющийся в играх, тостах, анекдотах. Мы не можем без разговоров по душам и испытываем бесконечную потребность в обсуждении философских  вопросов: «Существует такой стереотип в русской культуре: «разговор на кухне», и надо сказать, что он соответствует действительности».   

Русских характеризуют сильные эмоциональные реакции. «Если русский скажет «Я в шоке», то это еще ничего, а если финн будет в шоке, это серьезно, это настоящее потрясение».

 

«Культурные карты»

Арто Мустайоки сделал отличный обзор современных подходов к исследованию национальных культур и ценностей – от ставшей уже классикой теории«столкновения цивилизаций» Сэмюэля Хантингтона до новых книг международных бизнес-консультантов по организационной культуре разных стран.

Мигель Базанес, дипломат и ученый, в своей книге «A World of Three Cultures: Honor, Achievement and Joy» делит мировые цивилизации на три гиперкультуры. Культуры чести – индуизм, православие, ислам – ценят традиции, иерархии, дисциплину, их идеалы обращены в прошлое. Культуры достижений – иудаизм, протестантство, конфуцианство –ценят усилия личности, развитие, устремленность в будущее. Культуры наслаждения – буддизм, католицизм – находятся между этими двумя культурами, ценят жизнь в настоящий момент.

«В Китае будущее планирует государство, – прокомментировал это исследование Арто Мустайоки. – На Западе это делают люди, они сами строят себе будущее. А в России я вижу, что очень много смотрят в прошлое. Особенно меня удивляет почитание Сталина, это касается части народа, но достаточно большой части, на которую, видимо, рассчитаны все эти книги, портреты, календари в магазинах…»

Герт Хофстеде, социальный психолог и управленец, в своих работах рассматривает национальные культуры в  шести аспектах: индивидуализм и коллективизм, дистанция власти, мужественность и женственность, отношение к неопределенности, горизонт планирования. Распространено мнение, что Россия – страна с «женским» типом, однако в исследовании Хофстеде она занимает промежуточную позицию, лишь немного сдвигаясь к женственности. А вот на шкале «иерархия власти» Россия вместе с Китаем ожидаемо занимает крайнее положение – «высокая иерархия».

Эрин Мейер, профессор международной бизнес-школы, в своей книге «The Culture Map», рассматривает деловые культуры разных стран по 8 критериям. Среди них — отношение к лидерству, доверие, планирование и другие. Интересным является такой критерий, как контекст коммуникации: низкий или высокий. По мнению автора, представители стран с низким контекстом (например, США) стараются выражать свои мысли прямо и ясно. Жители стран высокого контекста (например, Индии), напротив, используют в своей речи намеки и скрытые смыслы, которые собеседник должен уметь считывать.

Ричард Льюис – лингвист, специалист по межкультурному взаимодействию – предлагает три типа классификации культур. Моноактивные культуры ориентированы на дело (Германия, Финляндия), полиактивные (Италия, Россия) – на человека, реактивные культуры (Китай, Вьетнам, Япония) – придают большое значение ритуалам и традициям.

 

Цель – достаточное понимание

Сколько бы ни было классификаций национальных культур и типов общения, все они достаточно условны. Так, например, в поведении и коммуникации жителей мегаполисов разных национальностей может быть больше сходства, чем у граждан одной национальности, живущих в городской или сельской местности.

Подводя итоги своего курса, профессор Мустайоки подчеркнул, что процесс коммуникации – очень многофакторное явление. Каждый диалог уникален: собеседники привносят в него свое знание языка, тип мышления, свой ментальный мир, темперамент, ценности, предрассудки и стереотипы.

«Возможно, ни один человек не может до конца понять другого. Ключевое понятие – это «достаточное понимание» с точки зрения ситуации и потребностей собеседников. Поэтому целью любого общения является именно достаточное понимание», –  заключил профессор и пожелал своим слушателям успехов в учебе, личной жизни и общении.

Курс лекций профессора Арто Мустайоки в Институте Пушкина организован руководителем магистерской программы «Русский язык и межкультурная коммуникация» профессором Натальей Брагиной.


На официальном сайте ФГБОУ ВО "Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина" используются технологии cookies и их аналоги для качественной работы сайта и хранения пользовательских настроек на устройстве пользователя. Также мы собираем данные с помощью сервисов Google Analytics, Яндекс.Метрика, счётчиков Mail.ru и Спутник для статистики посещений сайта. Нажимая ОК и продолжая пользоваться сайтом, Вы подтверждаете, что Вы проинформированы и согласны с этим и с нашей Политикой в отношении обработки персональных данных, даёте своё согласие на обработку Ваших персональных данных. При несогласии просим Вас покинуть сайт и не пользоваться им. Вы можете отключить cookies в настройках Вашего веб-браузера.
The Pushkin Institute's official website uses cookies to ensure high-quality work and storage of users' settings on their devices. We also collect some data for site statistics using Google Analytics, Yandex.Metrika, Mail.ru and Sputnik counters. By clicking OK and continuing using our website, you acknowledge you are informed of and agree with that and our Privacy Policy. If you are not agree we kindly ask you to leave our website and not to use it. You may switch off cookies in your browser tools.