Мои встречи с Институтом Пушкина. Екатерина Клишова

Институту Пушкина исполняется 55 лет. В честь этой красивой даты мы попросили наших выпускников, друзей и партнеров поделиться впечатлениями и воспоминаниями.

Накануне длинной череды майских праздников и Светлой Пасхи публикуем поэтичный и романтический рассказ нашей выпускницы, мамы четверых детей Екатерины Клишовой.

Вот и сданы экзамены. Морской город обнимает сердце, что-то шепчет тревожное, долгожданное… Стайка студентов у белых стен Севастопольского филиала МГУ… Еду домой в тихую Евпаторию. На сердце спокойно и радостно. Степной ветер ласково переворачивает новую страницу моей жизни. Я еще не знаю, какая это будет страница. Но знаю, что счастливая.

Тревогу и море вопросов принес телефонный звонок. Шел 2005 год, и мобильные телефоны еще были не у каждого. Поэтому звонил обычный телефон. Звонили маме. В трубке прозвучал вопрос:

– Хотите ли Вы, чтобы Ваша дочь училась в Институте русского языка имени А. С. Пушкина?

Мама не хотела. Она не понимала, зачем отправлять ребенка так далеко, в неизвестность. Морской ветер спрашивал, что буду делать я, останусь ли здесь или уеду в неизвестность.

Я уехала.

Мы собрали все мои вещи, хотя даже не знали, останемся ли в Москве, и сели в поезд. Мама решила про себя: если мы приедем в институт и хоть как-то почувствуем, что нам здесь не рады, то уедем обратно, и я вернусь в ЧФ МГУ. Хотя документы из МГУ забирала я и услышала недвусмысленную фразу: «Если захотите вернуться, ничего не получится, заново мы вас не примем». Девочки-филологи тоже сочувственно улыбнулись: «Зачем? Ну ладно, у каждого своя дорога».

Поезд пробежал свой путь за привычные для него сутки. Для нас этот путь был еще неизвестным и тяжелым. Серое небо встретило без улыбки. Мы не знали, почему оказались в этом огромном многоликом городе, что нас ждет, и правильный ли это выбор. Дорога на метро, люди, люди, люди…

И вот решающий для мамы миг – встреча с институтом. Зеленые березки улыбчиво поздоровались с нами. Совсем не величественный и не пугающий. Как будто он всегда был родным… Открыл свои двери… Институт русского языка… Солнце осветило скромный холл… Коридоры, лестницы, кабинеты. Чей-то добрый возглас:

DSC_6317.jpg


– Как мы вас ждали! Добро пожаловать!

До сих пор не понимаю, почему встреча была такой, почему нас ждали, но ответ был получен. Мама успокоилась и оставила меня в неизвестном городе. Поезд унес ее в родные края, к шуму морского прибоя. А я осталась в Москве.

Первые дни казалось странным – идти одной по шумным улицам. Самой что-то решать, варить суп на кухне в общежитии. Тогда как в мыслях еще звучала мелодия евпаторийского прибоя, вспоминалась дорога в школу – по набережной. Странно. Там солнце поднимается над морем. Иногда на рассвете луч очерчивает силуэты далеких гор. Морской воздух врывается утром в открытое окно. Запах свежего хлеба наполняет сонные улочки старого города. Между камней вековой мостовой пробиваются робкие травинки. А здесь я иду вдоль дороги. Бегут машины, бежит время. Я прихожу в свою комнату в общежитии. Она будет моим домом несколько лет. Я выучусь и вернусь в свой город. А пока… жизнь хочет научить меня чему-то, раз вырвала из безмятежности морского городка.

Уроки оказались неожиданно тяжелыми.

Детское сердце, влюбленное в Маяковского, привыкшее восхищаться рассветом на берегу моря, стихами Ахматовой, восторженно впитывало все, что звучало на лекциях. Древнерусская и русская литература, старославянский, литературоведение, философия, зарубежная литература, синтаксис – все было наполнено поэзией студенчества, новыми открытиями, вопросами, захватывающими переживаниями. Но как только приходилось возвращаться из института в общежитие, я попадала в другое измерение, в жизнь, которая была безжалостна к моей наивности. Восемь этажей, несколько коридоров и несколько сотен ступенек отделяли меня от вопросов, которые задавали студенческие будни. Их нужно было решать не на семинаре и не во время сессии, а каждый день, иногда и каждую минуту.

Жизнь в комнате в общежитии. Что это, какой хронотоп можно разглядеть в этом понятии? Здесь пересекаются внутренние миры соседей. Это, можно сказать, уменьшенная модель самой жизни человеческой. Мой мир, с его наивностью и безмятежностью, подвергся яростным волнам обычных в общаге явлений – сигаретного дыма, бездушных пустых песен о «любви». Когда я пыталась хоть как-то сосредоточиться, чтобы выучить литературоведение, воздух в комнате трещал по швам от душераздирающих песен о несчастной жестокой любви-нелюбви. Я раньше никогда не слышала такой музыки и страдала, что не могу увидеть автора слов и попытаться объяснить ему, что это не любовь, что любовь другая. Вот такая наивность… Иногда две основные составляющие (дым и песни) параллельного моему хронотопа объединялись с таким ожесточением, что выталкивали меня из комнаты. Я сбегала по ступенькам (их всего несколько сотен), выходила в осенний день, к осенним березкам. Садилась на скамейку и писала письма маме, папе, младшим братьям и сестрам. Конечно, я писала не о том, втором, всепоглощающем хронотопе моей комнаты. Мне было жаль мою соседку, я чувствовала, что ей со мной тоже тяжело, что многое я не понимаю в этой жизни. Я писала о загадках и ответах удивительного мира, который мне открыл Институт. А мама между строчек читала и другое, только ее сердцу понятное послание. И тихо молилась. Она знала, что Единственный, Кто может сохранить мое сердце, это Бог. И теперь, спустя много лет, когда сталкиваюсь в жизни со сложными вопросами, с «выталкиванием из комнаты», я мысленно сажусь на эту скамейку в тени осенних берез. И пишу маме письмо, и молюсь, и учусь находить правильные ответы.

DSC_7384.jpg


Наверно, одним из ответов, который я нашла, учась в Институте, был ответ о любви. Я поняла, что у меня любовь будет одна на всю жизнь. Может пройти много дней и лет, прежде чем встречу единственного, но верность ему хочу сохранить до дня этой встречи. А жизнь своей дерзкой рукой решила проверить прочность моих мыслей.

– Катя, какая ты глупая, у нас же филологический факультет. Десять мальчиков на весь курс. Где ты себе найдешь парня? А тут – сам предлагает…

Все внутри восстает от таких слов, но я молчу. Тогда жизнь заходит с другой стороны:

– Ну теперь смотри, не захотела общаться с ним, а он уже с кем-то связался. Совсем испортится, а ведь такой хороший был.

О да, она знала, где больнее ударить. И я задумалась. Правда…

Нет, неправда! Любовь – это не игра, не выгода, не повод.

Я знаю, что для каждого человека Бог приготовил того единственного, которого нужно дождаться… И я жду, я никого не спасу, если предам свою любовь.

А когда единственный через расстояния, города, мысли, тревоги нашел меня, я еще жила в общежитии и училась на втором курсе. Словами не объяснить, почему я поняла, что это он. Однажды мы ехали в поезде и думали, что такое любовь. И вместе пришли к мысли, что любить – это смотреть в одну сторону, идти, не сворачивая, по одному пути…

Незабываемым был диплом. Его нужно было написать. Общежитие осталось позади. После первых испытаний в общежитии было много радостного и доброго, были друзья, которые пришли на свадьбу, друзья, которые и сейчас остаются друзьями. После свадьбы мы жили в Подмосковье. Добиралась до института я два часа. Я ждала сына и, когда выходила из метро на Беляево, покупала несколько мандаринов, чтобы дойти до института и быть в состоянии учиться. Сын родился летом. Время шло, малыш рос, а нужно было написать диплом. Когда я приехала к декану, я ждала уже второго сына и понимала, что диплом до весны 2011 года не напишу. Я попросила продлить академический отпуск. А декан понимала, что, если продлит отпуск, диплом я не напишу вообще. И я очень благодарна, что услышала мудрый ответ: «Пиши!»

DSC_7399.jpg


Второй сын родился. И мы стали писать диплом. Мой муж, инженер-программист, искал в тексте примеры именительного представления. Сестры приехали из Евпатории и присматривали за старшим, которому было уже два года. А я с младшим на руках писала диплом. Очень благодарна Марии Станиславовне Миловановой, она понимала все и терпеливо отвечала на мои вопросы.

Диплом сдан. Прощаюсь мысленно с Институтом. Только он один, его коридоры, то полутемные, то залитые солнцем, его ступеньки, его огромные окна, из которых можно видеть бескрайнее небо, знают, сколько экзаменов пришлось мне сдавать. Он знает, где я ошиблась, а где выбрала правильный ответ.

Иногда мне снится, что я иду по коридору общежития на экзамен. Просыпаюсь и понимаю, что экзамен сдаю каждый день. Какое же чудо, что могу без страха улыбнуться новому дню и новому испытанию. Я смотрю на синее небо, которое обнимает мой родной морской город. Как далеко те дни, когда я смотрела на него из окон института и искала ответы. Но Тот, Кто отвечал мне, остался верным и теперь… И с Ним не страшны никакие экзамены…

Екатерина Клишова, выпускница Института Пушкина


На официальном сайте ФГБОУ ВО "Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина" используются технологии cookies и их аналоги для качественной работы сайта и хранения пользовательских настроек на устройстве пользователя. Также мы собираем данные с помощью сервисов Google Analytics, Яндекс.Метрика, счётчиков Mail.ru и Спутник для статистики посещений сайта. Нажимая ОК и продолжая пользоваться сайтом, Вы подтверждаете, что Вы проинформированы и согласны с этим и с нашей Политикой в отношении обработки персональных данных, даёте своё согласие на обработку Ваших персональных данных. При несогласии просим Вас покинуть сайт и не пользоваться им. Вы можете отключить cookies в настройках Вашего веб-браузера.
The Pushkin Institute's official website uses cookies to ensure high-quality work and storage of users' settings on their devices. We also collect some data for site statistics using Google Analytics, Yandex.Metrika, Mail.ru and Sputnik counters. By clicking OK and continuing using our website, you acknowledge you are informed of and agree with that and our Privacy Policy. If you are not agree we kindly ask you to leave our website and not to use it. You may switch off cookies in your browser tools.